Тайна двух

Дети остаются загадкой. Дело не в их простоте, умных глазках и маленьких кулачках. Тут как раз все понятно. Но тайна их появления все еще не умещается в голове. Иначе, чем Чудом, их назвать нельзя.

Как от Любви двух людей появляется третий? Как в нем формируется все то, что даст ему стать совершенно уникальным, не таким, как остальные миллиарды людей? Задаю такие вопросы, молча развожу руками и просто смотрю в детские глаза. Более счастливых и беззаботных трудно найти.

Есть что-то удивительное, невместимое для человеческого ума в нашем рождении. Наверно, если б мне сейчас показали маленького меня, то ходил вокруг да около и удивлялся - как вот у молодых людей появилось это создание? Еще большая тайна в Рождестве Христовом.

Крик новорожденного слышен далеко. Только сегодня не ему кричать, а нам. Пусть наполнятся легкие воздухом радости и крик: "Христос рождается" наполнит мир. Хоть раз в году, с детской радостью и простотой.

Радость всегда

У кого итоги, нарезка овощей, закупка необходимого, а тут "вязевые пробы". Очень интересно и хочется дальше заниматься.

вязь

А итоги...одна из моих учительниц неоднократно повторяла одни и те же слова: "Перед сном думайте,что вы сделали за сегодня". Возможно, стоит раздробить год на множество красивых фрагментов и складывать из них картину. Если делать итоги и выводы каждый день, то так сложнее но интереснее. Как "паззл" собирать.

Пусть каждый день будет новым во всей полноте. А Новый год - формальным поводом собраться тем, у кого выходит лишь раз в году.

Я видел удивительные вещи

Как 30-летний парень в автобусе с радостью обнял и поцеловал маму. Они долго беседовали и смеялись. Среди пассажиров утреннего транспорта они выглядели самыми счастливыми.

Молодая мама стояла в холле пересадочной станции и бережно застегивала молнию у маленькой дочери. Вокруг проходили сотни людей, а она стояла на корточках, улыбалась и спокойно приводила в порядок внешний вид ребенка.

Молодой отец в троллейбусе играл с родной дочерью. Он разговаривал с ней, безошибочно переводил с ее языка и продолжал баловаться с ней. Коляска периодически мелко дрожала от безудержного смеха девочки. Кажется, ее радость заглушала все, даже шум транспорта.

Теплый снег

Зиму можно или очень любить, или ненавидеть c вытекающим бурчанием под нос и недовольством. Спрятаться б под белое одеяло и проснуться в весеннем цветении, но так не получится и не полезно будет - как же полюбить цветы и зеленый мир, если три месяца не смотреть на белое полотно? Хотя как же оно прекрасно.

*

В снежке купатьсяCollapse )

Ради других

Я бы хотел сына. Чтобы просыпаться из-за него ночью, кормить, показывать мир и разговаривать, чтобы по-восточному обычаю, в 13 лет тихонько сказал ему на ухо "Сынок, мы с тобой одной крови", видеть, как он растет.

Это - наивное описание неопытного молодого ума, которое не может ответить - готов ли на самом деле стать главой семьи. Однако абсолютно точно уверен в другом - что никогда бы не смог пожертвовать своим самым близким - плоть от плоти, самым дорогим ради других.

С Рождеством, дорогие. Пусть мы иногда жертвуем самым дорогим (а это отнюдь не всегда дети или близкие) ради счастья других.

Письмо№2

Добрый вечер! Сегодня мне захотелось жить. Не цепляться за эту жизнь и делать все, чтобы ее утехи не кончались. Нет, хочу жить.

Я расхохотался прямо посреди улицы Гетьмана. Давно не хохотал, один, да еще посреди улицы. Рядом никого не было. Но, думаю, кто-то на другом конце улицы повернул голову, никого не увидел и подумал «Померещилось».

В тот момент, когда горло издавали те самые звуки, подумалось: как мы редко смеемся, а тем более на людях, как давно так вот сам хохотал какой-то своей мысли. Неприлично? Не знаю.

Через сто метров все ту же улицу Гетьмана оглушил другой звук – сирены. Скорая помощь мчалась по вечернему Киеву, завершившему трудовую неделю. Подумалось: вот прямо сейчас кто-то уходит из этой жизни. Кого-то совсем скоро примет холодная, жаркая, теплая, северная, южная, восточная земля.

Потому – хочу жить. Тоже лягу в сырую землю. И перед самим моментом мне будет страшно. Всем, думаю, страшно. Но перед этим страшным моментом, как бы мне хотелось посмотреть на небо, просто вверх и подумать: «успел, что мог – то успел». И все. Так что хохотать, прыгать на одной ноге, писать письма, снимать, читать, развиваться, всегда радоваться. Жить!

Письмо №1

Доброй ночи! Осень отступила от порога и робко заглядывает в окно. Дыхание становиться все более суровым и морозным, а о шарфах вспоминают не только, как о украшении.

В родной Евпатории редко бывает зима. Там снег - это подарок. Каждый новый год для жителей города - сюрприз в санях доброго человека. За мою короткую жизнь там он выпадал лишь несколько раз, а залеживался, кажется, ни разу. Многие люди выходили на улицы и пускали фейерверки. Отец, мама, я и сестра выходили на балкон и наблюдали за этим небольшим представлением, как будто приготовленным для нас. Когда возвращались в комнату, то каждого ждал подарок, хитро спрятавшийся под пушистой елкой. Он почти всегда была искусственной, но не отбирала ощущение праздника, как и отсутствие снега.

В конце дня сердце успокаивается. Оно с любопытством смотрит в начинающийся день, надеется найти там часть себя. Окна все меньше отражает света, скоро даже самый большой город превратится в темную тайну, в которой не разглядеть человеческой жизни. Но всего через несколько часов опять черный цвет превратится в серый, а затем и солнце заблистает по верхушкам домов, деревьев и земле, так давно не чувствующей прикосновения снега.

Находить утешение в этом - часть человеческой жизни. Иначе она бы замыкалась среди бетонных стен, воздвигнутых человеческими руками. Времена года служат безконечно и безвозмездно, рассыпая красивым узором все свои богатства.

Если открыть окно настежь, то можно почувствовать ту самую свободу, о которой мечтают многие слепцы, забывшие просто протянуть к ней руку, ступить ногой в новый день жизни.

21-22.11.2012.

Василий Сергеевич



Это Василий Сергеевич. У нас с ним разница в 60 лет и два дня. Он освобождал Киев, в котором я сейчас живу. Он и еще шесть человек считали население Киева после освобождения. Считали две недели, насчитали 150 тыс. человек. Тогда ему было лишь 17 лет. Познакомились прямо на улице. Я читал журнал, он спросил, о чем пишут.

На нем старые порванные ботинки, рубашка в разноцветную полоску, старое синее пальто и кепи. Ему 84 и он не может получить ту самую «тысячу», о которой столько пишут и читают. Она ему затем, чтобы хотя бы купить арбуз. Он мало или почти не спит, таблетки, которые ему продали в аптеке почти за 12 грн, не вернули сон.

Он пригласил меня в свой дом на Караваевых дачах, который они построили вместе с отцом. Там его ждет больная жена, которая ходит еще меньше, чем Василий Сергеевич. Он мой герой, несмотря на то, что у нас с ним разница в 60 лет.